Откуда у богатых берётся жадность
Давным-давно, когда люди ещё понимали язык зверей и знали, где в лесу прячутся духи, жил в одной деревне бедный человек по имени Якки. Был он не злой, но слабый духом: завидовал соседям, у которых амбары ломились от зерна, и всё думал, как бы ему разбогатеть, не работая в поте лица.
Как-то раз пошёл Якки в лес за хворостом. Забрел далеко, в самую чащобу, где даже птицы не поют. Вдруг поднялся ветер, деревья зашумели, засвистели змеи в траве. Вышел Якки на поляну, а там, на камне у мутного ручья, сидит огромный змей. Был тот змей не простой, а сам Асьтах — дракон, что водится в глубоких оврагах и знается с тёмными силами. Туловище у него было в три обхвата, а глазищи горели, как угли в остывающей печи.
Испугался Якки, хотел бежать, но Асьтах заговорил с ним человеческим голосом, да так сладко, будто мёдом по сердцу мазал:
— Не бойся меня, Якки. Я вижу твою печаль. Ты беден, а хочешь быть богатым. Я могу тебе помочь.
— Чем же ты поможешь? — спросил Якки, дрожа от страха.
— Возьми этот мешок, — сказал Асьтах и кивнул на кожаный мешок, лежащий у его хвоста. — Он не простой. Положишь в него одну монету — и наутро там будет две. Положишь две — будет четыре. Но запомни мой наказ: никому не давай из этого мешка ни гроша. Ни жене на платье, ни детям на еду, ни нищему у ворот. Всё, что ты достанешь, должно лежать в мешке. Иначе сила уйдёт, и мешок станет пуст.
Обрадовался Якки, схватил мешок и побежал домой. Денег у него была всего одна медная монета, завалявшаяся в щели. Бросил он её в мешок и лёг спать. Утром глядь — а в мешке уже две монеты! Бросил две — стало четыре. Так и пошло.
Быстро разбогател Якки. Построил новый дом, купил скотины. Но денег из мешка не тратил — только складывал в сундук. Жена просит: «Купи детям новые рубахи». А Якки в ответ: «Нет, это деньги из мешка, их нельзя». Жена заплакала, а он даже не оглянулся.
Чем больше денег было в сундуке, тем черствее становилось у Якки сердце. Перестал он с соседями знаться, гостей звать, бедным подавать. Всё сидел в амбаре, пересчитывал монеты и улыбался сам себе. Жена с детьми голодали, ходили в обносках, а он им сухарь чёрствый кинет и кричит: «Много захотел? Сами заработайте!»
Прослышали про это соседи. Пришли к нему старики, стали стыдить:
— Опомнись, Якки! Раньше ты хоть бедным был, но душу имел добрую. А теперь змеиное сердце у тебя в груди бьётся. Не от змея ли ты своё богатство получил?
Испугался Якки этих слов. Вспомнил про Асьтаха и про то, как лесной дракон наказывал ему ни с кем не делиться. Побежал он в лес, на ту самую поляну. А Асьтах уже ждал его, свернувшись кольцом на камне, и скалил пасть.
— Вижу, вижу, — прошипел он. — Хороший ты ученик. Жадность — самое сильное колдовство, сильнее всех моих чар. Ступай и живи, как живёшь. А когда умрёшь, твоя душа навсегда останется со мной, в подземном царстве, сторожить несметные сокровища.
Вернулся Якки домой совсем нерадостный. Но делать нечего: слово змея крепкое. Жил он в богатстве, да в тоске, и перед смертью передал свой заветный мешок старшему сыну. А тот — своему сыну. И так пошло по всему белому свету: у кого много денег, тот начинает их копить, ни с кем не делится и сердцем черствеет.
Говорят, что это всё от того самого первого мешка, который Асьтах подарил завистливому бедняку. И до сих пор, когда видишь очень жадного богача, знай: это в нём сидит тот самый змей, Асьтах, и шепчет ему на ухо: «Никому ни гроша. Всё себе. Всё в мешок».