Почему крапива жжётся
В старой избушке у опушки леса жила вдова с двумя дочерьми. Старшую, Салампи, мать любила — спать укладывала на пуховую перину, кормила белыми калачами, в праздник надевала на неё хушпу, унизанное серебряными монетами. Младшую же, Илемпи, не жаловала — та спала на голых нарах, ела чёрствые корки и ходила в лаптях, что сама себе плела из корявого лыка.
А Илемпи была девушкой пригожей и работящей. Глаза у неё были светлые, как утренняя роса, руки быстрые, словно у пиголицы, а пела она — заслушаешься, как соловей по весне.
Мачеха заставляла её делать сто дел сразу: и воды наносить, и печь истопить, и холсты выткать, и корову подоить. А Салампи лежала на печи да горох из золы выбирала.
Однажды осенью говорит мачеха мужу:
— Не могу больше жить с твоей дочерью. Пусть идёт в лес — авось дикие звери её загрызут. А ты возьми топор, ступай в чащу и повесь на дерево старую чурку, чтобы она стучала — пусть девчонка думает, что ты дрова рубишь.
Отец послушался злую жену. Отвёл Илемпи в дремучий лес, дал ей пустой кузов и велел грибы собирать. А сам зашёл поглубже, повесил чурку на сук и ушёл домой.
Чурка от ветра стучит: тук-тук-тук... Девушка слушает — думает, отец рядом работает. Набрала полный кузов грибов, а солнце уже за лес закатилось. Пошла на стук, глядь — висит чурка, качается, а отца и след простыл.
Поняла Илемпи, что обманули её. Заплакала горько и пошла куда глаза глядят. Шла-шла, выбралась на луг. А там — двенадцать стогов сена стоят, и пасутся рядом двенадцать белых коз. У одной рог золотой, у другой — серебряный.
Забралась девушка на стог отдохнуть и запела от тоски:
— Идут двенадцать коз,
Один рог — золотой,
Один рог — серебряный...
Козы подошли к стогу, поклонились ей и бросили к его подножию золото и серебро. Илемпи ещё спела — козы снова подошли и ещё денег набросали. Так до самого утра пела она, а козы всё носили и носили ей богатство.
Утром набрала Илемпи полный подол монет и вернулась домой. Мачеха увидела столько добра — глаза у неё разбежались.
— Где взяла? — спрашивает ласково, будто век её любила.
Илемпи рассказала всё как было. Мачеха тут же велела мужу везти в лес свою родную дочь, Салампи.
— Иди и ты, доченька, на тот луг, сядь на стог и пой. Козы тебе ещё больше золота принесут!
Отвезли Салампи на тот же луг, посадили на стог. А она и петь-то не умела — только и знала, что на печи лежать. Сидит, трясётся от холода и бормочет:
— Идут двенадцать коз,
Один рог — в навозе,
Другой рог — в моче...
Услыхали козы такие слова, рассердились, подбежали к стогу и давай его бодать. Салампи свалилась наземь, а козы затоптали её копытами и убежали.
Долго ждала мачеха дочь, не дождалась, сама в лес пошла. Нашла её бездыханную, обняла и заплакала так горько, что слёзы её землю прожгли. И взмолилась она злым духам:
— Не хочу быть человеком! Хочу травой стать, чтобы всякого, кто мимо пройдёт, жалить, чтобы помнили мою обиду!
И услышали её боги — Пихамбар и Пюлехси. Превратили злую мачеху в крапиву. С тех пор растёт она у заборов и вдоль дорог, и всякого, кто к ней прикоснётся, жжёт немилосердно. А добрую Илемпи за её ласковое сердце и трудолюбие наградили счастьем — вышла она замуж за хорошего человека, и жили они в довольстве долгие годы.
Вот почему крапива жжётся — злая память в ней осталась. А добрым людям она и пользу приносит: и в щи идёт, и скотине на корм, и от хвори помогает. Значит, и в зле может доброе зерно прорасти, если с умом подойти.