Почему волк воет на луну
Слушайте, люди, древнюю быль. Это случилось тогда, когда звери понимали язык богов, а боги ходили по земле, присматривая за своим творением. Великий Тора, творец неба и земли, создав ночь, повелел своему младшему брату, светлому духу Уйаху, освещать её с небес серебряным светом. Но Уйах был молод и часто засыпал, роняя свой свет на землю, отчего ночи становились непроглядно темны. Тогда злые духи — шуйтаны и вутăшсем — выходили из своих укрытий и начинали вредить людям.
Тора призвал к себе верных помощников — духов-хранителей Пихамбара и Пюлехси — и спросил их:
— Кто из живущих на земле, в лесах, обладает таким же зорким глазом и чутким ухом, как мой брат Уйах? Кто сможет стать ему стражем и будить его, едва свет начнет угасать?
Пихамбар, хранитель счастья и судеб, ответил:
— Есть среди лесных жителей один зверь. Чует он приближение врага за сотни саженей, а глаза его горят в темноте, как два болотных огонька. Это волк.
Пюлехси, ведающий размножением и жизнью, покачал головой:
— Верно говоришь, Пихамбар. Но волк жаден до крови и любит резать овец у людей. Не ослушается ли он воли Тора, не нарушит ли ночной покой своим воем?
— Испытаем его, — решил Тора. — Если сможет он быть верным стражем у серебряного престола моего брата, быть ему первым среди зверей. А если нет — пусть вечно воет от тоски, но наказание его будет уроком другим.
Спустились боги на землю и предстали перед волком. Шерсть его была сера, как камень, а глаза желты, как лучина в темноте. И сказал ему Тора:
— Волк, отныне ты будешь жить не в чаще, а на небе. Ты будешь верным псом у моего брата Уйаха. Как только его свет начнет меркнуть, ты должен коснуться его лапой и разбудить. Сможешь ли ты это делать каждую ночь, не отвлекаясь на земные дела?
Волк подумал о теплой норе, о вкусе свежей крови, о веселой погоне за зайцем-криворотом. Но перед ним стоял сам Тора, и отказать ему было нельзя.
— Смогу, великий, — ответил волк, склонив голову.
Так волк поселился на небе. Днём он спал у ног Уйаха, а ночью бдительно следил за его серебряным шаром. Уйах, чувствуя рядом верного стража, спал спокойно. Люди на земле благодарили Тора за то, что ночи стали ровными и светлыми, а злые духи боялись выходить из своих нор, опасаясь желтых глаз небесного стража.
Но долго ли, коротко ли прошло времени — об этом в сказке не говорится. Только однажды, когда осенний ветер принес с земли запахи, которые пробудили в волке его звериную душу. Он учуял запах дыма от овина (авăн), где люди сушили снопы, запах отары овец, пасущихся на жнивье, и — самое сильное — запах свежей крови, пролитой на волчьей тропе, по которой он когда-то бродил.
Волк заскулил, забеспокоился. Уйах проснулся и строго посмотрел на него.
— Что с тобой, страж?
— Великий Уйах, — взмолился волк, — отпусти меня на землю хоть на одну ночь! Чувствую я, что там, в лесу, нужна моя хватка, там правит бал мой брат, который не знает небесных законов. Я только наведу порядок и вернусь.
Уйах любил своего верного стража и согласился.
— Иди, волк, но помни: до восхода солнца ты должен быть здесь. Как только первые петухи пропоют, я позову тебя.
Спустился волк на землю. И, как только его лапы коснулись лесной подстилки, вся его небесная жизнь забылась, словно сон. Глаза его загорелись, нюх налился силой, и он кинулся в самую глушь, на свою любимую тропу. В ту ночь в округе не было пощады ни овцам, ни козам, ни молодым жеребятам. А когда первые петухи (автансем) пропели свою утреннюю песню, волк не услышал их. Он был слишком занят погоней за лосем.
Уйах проснулся, не чувствуя рядом своего стража. Он позвал его раз, позвал другой, но ответа не было. Лишь ветер гулял в пустоте. И понял Уйах, что его страж, как и предупреждал Пюлехси, не смог устоять перед зовом своей волчьей натуры — зовом крови и охоты.
Разгневался Уйах. Когда волк, усталый и сытый, к утру вернулся на небо, он не нашел там своего места.
— Ты предал свой долг, волк, — сказал Уйах. — Ты не сторож мне больше. Возвращайся на землю, на свои кровавые тропы. Но с этого часа и навеки, как только взойдет на небе луна, в тебе будет просыпаться тоска по утраченному дому, по светлому покою, который ты не сумел сберечь. Ты будешь поднимать голову к небу и выть — звать меня, просить прощения. Но я не услышу твоей мольбы, ибо твое место теперь — только во тьме.
С тех пор волк, некогда бывший небесным стражем, бродит по земле. Он сыт и силен, но как только на небе появляется серебряный лик луны, его охватывает неведомая тоска. Он садится на пригорке, поднимает голову и начинает свой протяжный, жалобный вой. Это не просто крик зверя — это душа небесного стража, навсегда потерявшего свой дом и тоскующего по утраченному свету. И пока светит луна, будет слышен этот вой — вечное напоминание о том, что даже самая сильная воля может быть сломлена голосом крови.