Араслан и горный орёл — чувашская народная сказка. Два охотника, Шубаш и Кар, во время охоты проявляют милосердие к беременной лисе, а затем, породнившись, их сын Вотчул с помощью Араслана и горного орла спасает свою возлюбленную Сарпиге от русского царя.
Сюжет
На бескрайних просторах степей, где вольно расстилались ковыли под синим небом, и в чащах лесов, где каждое дерево знало вековую мудрость, жили чуваши. Это народ, чьи предки были первыми землепашцами, а сказки их хранили мудрость веков. В ту пору, когда ещё леса покрывали все берега великих рек, а люди знали язык зверей и птиц, жили пожилые охотники Шубаш и Кар. Они были не только соседями, но и закадычными друзьями, чьи семьи жили в ладу и согласии.
Два охотника, чьи плечи были широки, а глаза зорки, делили каждую добычу поровну. Ни разу не слышал никто о ссоре или драке между ними, и жёны их, искусные мастерицы, из мяса умело готовили вкуснейший шыртан, а из шкур выделывали тёплые меха и прочные ремни. Зависть людская, как едкий дым, вилась вокруг их счастья, но дружба Шубаша и Кара была крепче любого аркана, а сердца их были чисты и милосердны.
Однажды, по весне, когда природа пробуждалась от зимнего сна, а на деревьях набухали почки, Шубаш и Кар отправились на охоту, чтобы добыть пропитание своим семьям. Зашли они глубоко в лес, где ещё лежал талый снег, и воздух был напоен ароматом прелой листвы и свежей земли. Вдруг, среди густых зарослей, Шубаш увидел лису. Он, по-охотничьи, быстро вскинул лук и натянул тетиву, но стоило ему взглянуть на лисицу повнимательнее, как сердце его дрогнуло. Лиса была беременна, и в её глазах читалась не звериная хитрость, а предчувствие скорого материнства. Шубаш опустил руки, глубоко вздохнул и прошептал: «Нет, не могу я убить её. Моя жена тоже скоро родит, и радость принесёт мне рождение моего ребёнка. Так и лисица ждёт своих детёнышей. Пусть живёт». Он отпустил лису, которая, словно поняв его слова, быстро скрылась в кустах и, обежав высокий холм, по которому брели охотники, оказалась на пути у Кара.
Кар, увидев лису, также приготовился к выстрелу. Но и его глаз, привыкший к лесной жизни, подметил округлый живот зверя. В его собственном доме жена ждала ребёнка, и мысль о лисятах, которые скоро появятся на свет, наполнила его сердце состраданием. Он подумал то же, что и Шубаш, и с лёгким сердцем опустил лук. «Пусть живёт», — произнёс он, и лиса исчезла в чаще, будто растворившись в молодом лесу.
Обойдя холм, охотники встретились, каждый с пустыми руками. Оба были немного смущены, но когда начали рассказывать о своих встречах, лица их озарились улыбками. «Видишь, Кар, — сказал Шубаш, — даже мысли у нас сходятся! Видно, не зря мы в лес ходили». Кар крепко обнял друга. «Это знак, Шубаш. Мы должны породниться, чтобы наша дружба стала ещё крепче. Если у кого-то из нас родится сын, а у другого — дочь, то, когда вырастут, поженим их».
Встретили охотники своих жён, что ждали их на берегу реки. А жёны их уже сидели с младенцами на руках! У Шубаша родился сын, а у Кара — дочь. Оба малыша были крепкими, румяными, и на их лицах уже играли первые улыбки. Шубаш и Кар возрадовались, как никогда, и отпраздновали рождение детей с большим весельем. На память об этом событии и о своём решении они построили на берегу реки, под тем самым холмом, где встретили лису, один большой каменный дом, а вокруг него вырыли ров и возвели тыном забор из крепкого дуба, чтобы защититься от зверей. Так они основали город Шубашкар.
Сына Шубаша назвали Вотчулом, что по-русски значит «кремень», а дочь Кара — Сарпиге, «красавица». Дети росли быстро, набираясь сил и ума. Вотчул вырос смелым и ловким юношей, а Сарпиге стала красавицей, чьи песни звенели, как ручей, а вышивки на заморских полотнах расцветали яркими васильками, дикими земляниками и диковинными узорами, что напоминали о самоцветных камнях. Лицом была румяна, как спелая ягода, стройна, как молодой тростник, а золотистые волосы, словно шёлк, доходили до самых пят.
Вотчул полюбил Сарпиге всем сердцем, и не было в мире ничего, чего бы он не сделал ради неё. Родители, видя их любовь, сами не могли нарадоваться на их воркование, что напоминало переливчатые свисты лесных пташек. По древнему обычаю, замолвили они их зимой, а свадьбу назначили на лето, перед самым покосом, пригласив всех своих родных и знакомых из окрестных деревень.
Но не извелись в тех краях завистники, чьи сердца были чёрны, как дым из очага. Один такой недобрый человек, почуяв возможность навредить, отправился к русскому царю, который славился тем, что собирал самых красивых девиц со всего света. Рассказал он царю о неземной красоте Сарпиге, которой не было равных во всех землях.
Царь, услышав о такой красоте, загорелся желанием завладеть Сарпиге. Тёмной ночью, с большим войском, спустился он по Волге. Подобно хищному зверю, напал он на спящих Шубаша и Кара, перебив всех на своём пути, а жён их отдал в рабство своим военачальникам. Сарпиге же увез к себе в плен.
Вотчула в то время не было дома — он был за Волгой, на охоте, добывая пропитание своим близким. Вернувшись, он застал лишь руины своего дома, где засели царские слуги с ружьями и пушками, а от дубового тына остался лишь дымящийся пепел. Горечь и гнев охватили его сердце, но он не сломился. Решил он отправиться к своему старому деду, который жил в отцовской деревне и славился своей мудростью и даром предвидения.
Дед, увидев горе Вотчула, долго качал седой головой. «Сынок, — сказал он, — ступай обратно на Волгу. Царь, уходя, оставил там табун своих лучших лошадей. Днём они пасутся на лугах под присмотром царских слуг, а ночью их сгоняют к реке на водопой. Спрячься и слушай. Когда мимо проскачет такой конь, что деревья кругом зашумят, а змеи засвищут, поймай его. На нём ты догонишь своего врага и, возможно, отобьёшь свою возлюбленную Сарпиге».
Вотчул послушался деда. Вечером, когда солнце село за горизонт, он отправился на берег реки и спрятался в густых кустах, что росли у самой воды. Долго он ждал, пока не услышал далёкий топот. Вот потемнело, и скрипнули деревья в лесу, словно старые великаны, а в траве засвистели змеи, предвещая появление могучего зверя. Мимо проскакал чёрный, как ночь, конь, красавец неимоверный, и вошёл в Волгу, чтобы напиться. Вотчул, как учили его предки, стал следить за ним, и когда конь напился и вышел на берег, ловко накинул ему на шею аркан. Вскочил на него Вотчул и помчал в погоню за русским царем.
Недолго ехали они по глухому лесу, как вдруг конь остановился и заговорил с Вотчулом человеческим голосом, низким и глубоким, как старый дуб: «Если хочешь удачи своему походу, то поверни назад и поезжай на юг. Там, среди высоких Жигулёвских гор, встретишь Араслана. Попроси его о помощи, и он непременно поможет тебе одолеть царя и вернуть Сарпиге».
Вотчул, недолго думая, послушался коня. Повернул он обратно, вниз по Волге. Долго ли, коротко ли ехал, но вот, среди Жигулёвских гор, встретил он могучего Араслана. Лев, чей вид внушал уважение, был велик и могуч, а грива его была, словно пылающее солнце. Вотчул, склонившись перед ним, рассказал о своём горе и попросил помощи в борьбе против русского царя.
Араслан, выслушав его, ответил голосом, что казался раскатом грома: «Хорошо, я помогу тебе, Вотчул. Но для быстроты нашего похода нужен нам горный орёл, что живёт на неприступной скале Кавказских гор. Я кликну его. От моего голоса поднимется ветер, который сдвинет горы и реки выгонит из берегов. Но ты не бойся, крепко держись за мою гриву, а когда горный орёл прилетит на мой зов, река Волга побежит назад, и всё царское войско утонет в её водах».
«А что тогда будет с Сарпиге?» — тревожно спросил Вотчул, чьё сердце сжималось от страха за любимую.
«Сарпиге сидит в каменной башне, но она будет спасена, — ответил Араслан. — Горный орёл отобьёт царевну и вынесет её на своих могучих крыльях».
Вотчул очень обрадовался, ухватился за гриву могучего Араслана. Лев, выгнув спину, издал громовой рык, что прокатился по горам. И горы зашатались, словно от сильного землетрясения, а реки вышли из своих берегов, разливаясь по полям. А когда горный орёл, исполинская птица, чей размах крыльев был шире самых больших деревьев, прилетел на зов, Волга, будто испугавшись, побежала вспять, затапливая царское войско, что не успело отступить.
Вотчул не боялся. Крепко держался он за гриву могучего Араслана, и все мысли его были о красавице Сарпиге. Много ли, мало ли времени прошло, но горный орёл уже доставил Вотчула к его возлюбленной. И Вотчул, возмужавший и радостный, вернулся в свой родной город вместе с Сарпиге, чьё лицо было озарено счастьем.
К их возвращению город изменился. Исчезли царские слуги, что утонули в волжских водах. Вместо одного дома родителей Вотчул и Сарпиге увидели сотни красивых многоэтажных домов, над некоторыми из них развевались красные флаги, что колыхались на ветру, словно огненные цветы. В этих домах Вотчул и Сарпиге нашли много новых друзей и товарищей, которые с радостью отпраздновали их свадьбу, что стала настоящим праздником всего народа.
И с тех пор Вотчул и Сарпиге стали счастливо жить и трудиться в своём Шубашкаре. А их история, полная верности, отваги и милосердия, передавалась из уст в уста, как самая ценная сказка, напоминая всем, что доброта и смелость всегда одолевают зло, а любовь способна творить настоящие чудеса.