Лиса и волк — чувашская народная сказка. Хитрая лиса обманывает голодного волка несколько раз, поджигая стог соломы, заставляя нести себя на спине, а затем сбегает, оставляя волка в ловушке.
Сюжет
Рыжая лиса, аки рубин в мехах, раздобыла где-то ляжку павшей не своей овцы, и вгрызалась в неё с видимым аппетитом. И как бывает, мимо той самой лисы бежал волк. Долго он ничего не ел, оттого брюхо его подвело, а нутро отчаянно завыло. Отчаянный зверь, увидев сочную добычу, подошёл к Лисе и просит:
— Уступи мне, кумушка, кусочек мяса. Зубы у меня крепкие, а брюхо пустое, того и гляди, сам завою от голода.
Плутовка Лиса, облизывая жирные губы, отвечала:
— На, кушай мосол, любезный кум. Не обессудь, что уж обглодан — чем богата, тем и рада.
Волк, и тому будучи несказанно рад, набросился на кость, аки ястреб на добычу, и спрашивает:
— Скажи, кумушка, где ты достала такое добро? Словно божьей милостью одарено, а моё брюхо давно такой крупности не видело.
А Лисанька, прищурив хитрые глазки, облизывает губы и говорит:
— Вон, видишь тот стог соломы? Залезай в него, куманёк, да поглубже, я пригоню овец. Они придут, будут щипать солому. Когда же солома начнёт трещать, прячься глубже, тогда-то овцы сами попадут тебе в пасть.
Волк, глупый и доверчивый от голода, послушался Лисы и залез в стог соломы, аки муха в паутину. А Лиса, не теряя времени, подпалила стог разом со всех сторон, и ну солома пылать! Только треск и стоит кругом. Чем больше солома трещит, тем глубже Волк от страха в солому лезет, наивно думая, что это овцы так усердно соломинки жуют. Но вот, наконец, огонь опалил его волчью шерсть, и понял он, что плутовка Лиса просто подвела его к погибели. Как молния выскочил он из горящего стога и помчался в погоню за Лисой, аки стрела, выпущенная из лука.
А тем временем Лиса, предвидя Волка гнев, повалялась в грязи, спрятав огненно-рыжий мех под толщей серой жижи. Притворно она дожидалась Волка у опушки леса, словно другая, чернобурая Лиса. Волк, ослеплённый злобой и одурманенный едким дымом, не узнал плутовку, да и откуда ему знать о её хитроумной смене облика. Тяжело дыша, он спрашивает её:
— Ты не видела тут рыжей Лисы? Она так мне насолила, что мне теперь не жить, не быть, пока не отплачу ей за её злодеяния!
Лисанька, склонив голову набок, отвечает ему ласково, но с хитрецой:
— Как не видела, куманёк. Вон, она побежала по полю вкось и вкривь, чтобы свои следы замести, словно ветер, уносящий песчинки.
Волк, задыхаясь от усталости, умоляет её:
— Покажи, кумушка, в какую сторону? А то мочи моей нет, измучался я донельзя.
— Да я хвораю горячкой, куманёк, ноги меня не держат, того и гляди, совсем упаду. Посади меня на свою спину, тогда покажу дорогу.
Как ни болела спина у Волка, но жажда мести была сильнее физической боли. Он, кряхтя, посадил Лису на себя, и побрёл по полю по её указке, аки старый ослик, везущий тяжкую поклажу. А Лиса, наслаждаясь своей победой, сидит на нём, вертит пушистым хвостом, и водит Волка по опушке леса, то в одну сторону, то в другую, словно потерявшегося щенка на верёвочке.
Волк тащит хитрую Лису на себе, а она, ухмыляясь под нос, тихо говорит:
— Больной здоровую везёт, ух-ух-ух!
— Что ты сказала? — спрашивает Волк, еле переводя дух.
— Так, горячка у меня, куманёк, и я говорю в бреду, словно листья, шепчущие между собой. Не обращай внимания на мою болтовню, а лучше иди быстрее! — отвечает Лиса, а сама опять глумится над Воком.
Волк, доверчивый, как дитя, побрёл дальше. А Лиса, упиваясь своей хитростью, вновь шепчет:
— Больной здоровую везёт, ух-ух-ух!
— Что ты сказала? — спрашивает опять Волк, чувствуя, как месть медленно угасает в нём.
— Да так, опять от горячки, сама с собой разговариваю, словно птичка, напевающая свою песенку в роще. Не отвлекайся, куманёк, вот уже и показалась дорога, вот-вот и поймаем Лисицу, — отвечает Лиса.
Волк, последним усилием, бежит дальше, а Лиса направляет его в самую глубь леса. Вот дотащил он её до глубокой канавы, а Лиса, едва почувствовав почву под ногами, во всю глотку закричала:
— Больной здоровую вёз! — и, спрыгнув с Волка, юркнула в лес, аки юркая ласка.
Вот бежит она бойко, распустила хвост, да перескочила сквозь щель меж двух сросшихся дубов. Волк, обманутый и униженный, тоже прыгнул за ней, но застрял между дубами, не рассчитав своей широкой туши. И завыл он от досады, на всю округу разнося печальную песню обманутого зверюги.
А Лиса, не успев далеко убежать, возвратилась обратно, отломила гибкий орешник, взяла Волка за хвост и ну стегать его по спине, приговаривая:
— Какая из тебя хорошая шуба вышла бы, куманёк, а ты, дурак, спалил шерсть, того и гляди, совсем облезнешь!
Постегала-постегала, пока не почувствовала удовлетворение, да потом прочь отбежала, покупалась в прохладной воде, смывая грязь, и опять вернулась к Волку рыжею Лисой, словно ничего и не было.
А Волк, всё ещё застрявший между дубами, спрашивает:
— Откуда идёшь, милая рыжая Лиса? Не видела ли мою обидчицу, что меня до полусмерти заездила?
— На базаре была, куманёк, — отвечает Лиса, притворно опустив глазки.
— Какие там новости, Лисонька? Поведай об увиденном, а то от досады меня совсем разорвёт на части!
— Под барабанный бой приказ читали, как с Волка чернобурая Лиса мерку снимала, — отвечает, ухмыляясь, Лиса.
Волк только теперь догадался, что это та же Лиса, что и подпалила его, и насмехалась над ним, и заманила в ловушку. С последним усилием он кое-как вырвался из западни, ободрав шкуру и оставив за собой клочья шерсти. И дал он себе слово до скончания веков больше не связываться с этой плутовкой, ибо никогда ещё так сильно его не обманывали, и никогда он не чувствовал себя таким дураком. С тех пор Волк обходил Лису по десятой дороге, лишь бы не попасться на её хитрые уловки.