Ашапатман — чувашская сказка-происхождение по мотивам традиционных верований. Чувашская сказка-происхождение о «Ашапатман»: слова или мысли благопожелания, бытующие в устной форме, речь и желаемое или свершившееся дело.
Сюжет
В далёкие времена, когда мир был молод и чуваши ещё учились жить в ладу с могучими духами лесов и рек, когда каждое слово имело вес и каждое дело оставляло след, жила в глухом Чемень варри (дремучем лесу) одна старуха по имени Кĕбеке. Седая была Кĕбеке, как вечный снег на вершинах Шумерлинских гор, но не простой была её седина – серебром её волосы рассыпались по плечам, как лунный свет по земле. А глаз у неё был один, но зоркий, как у ястреба, что с вышины видит малую мышь в траве, и зуб у неё был лишь один, зато золотой, сиял он во тьме, словно звезда утренней зари.
Не родом знатным славилась Кĕбеке, не богатством, что звенит в сундуках. Славилась она своим словом. «Аша» – так называли чуваши это слово, когда оно было благим, истинным, правдивым. Кĕбеке умела так произнести «аша», что оно проникало в самое сердце, исцеляло хворь, утишало ссору, возвращало потерявшегося домой. Но не только благим словом владела Кĕбеке. Если её сердце наполнялось гневом, если видела она несправедливость, могла она произнести «аша» так, что камень рассыпался в прах, а вода в реке закипала. Потому и боялись её, и почитали.
Жила Кĕбеке одиноко, в избушке на курьих ножках, что прижималась к старому дубу, словно дитя к матери. И никогда не сидела она без дела. То травы целебные собирала, то наговоры шептала над водой, чтобы чище стала, то птиц лесных учила новые песни петь. А люди знали: если беда пришла, если злодей тёмный подкрался к дому, если урожай гибнет, надо идти к Кĕбеке. Но идти надо было очень долго. Из-за морей непроходимых, через леса дремучие, сквозь горы крутые. И лишь тому, кто был чист душой и намерениями, открывался путь.
Однажды пришла беда невиданная. Из-за Великой реки Атăл (Волги) приполз змей Туманный, ядовитый. Туман этот стелился по земле, отравлял посевы, сушил колодцы, душил скотину. Люди чахли, бледнели, переставали смеяться. Окружил Туманный змей целые деревни, и никто не мог ни войти, ни выйти. Пали духом чуваши, опечалились. Собрались старейшины, стали думать, как быть. И вспомнили о Кĕбеке.
— Надо идти к Кĕбеке! – сказал самый старый аксакал. – Только её «аша» может прогнать Туманного змея.
Но кто пойдёт? Путь далёк, а туман всё гуще.
Отважилась идти молодая девушка по имени Сарпике, чей жених уснул вечным сном под туманным покровом. Горе в её сердце было таким сильным, что страх перед дальней дорогой померк.
Шла Сарпике дни и ночи, не ела, не спала. Пересекла она три могучих моря, где волны выше гор, прошла три дремучих леса, где деревья доставали до звёзд, перевалила через три каменистых хребта, где орлы гнездились. Часто сбивалась с пути, но всегда находила дорогу, следуя за внутренним голосом, который шептал: «Иди, дитя моё, иди…»
Наконец, когда силы совсем оставили её, вышла Сарпике на поляну, где стояла та самая избушка на курьих ножках. Дверь скрипнула, и на пороге показалась Кĕбеке. Серебряные волосы рассыпаны, один глаз внимательно смотрит, золотой зуб блестит.
— Что привело тебя, дитя моё, издалека? – спросила старуха голосом, похожим на шорох осенних листьев.
Сарпике упала на колени и со слезами рассказала о Туманном змее, об угасании жизни, о своём горе.
Кĕбеке долго слушала, затем медленно подняла голову.
— Тяжка беда, дитя моё. Но не всё пропало. Змей Туманный – порождение злых помыслов, гнилых слов и худых дел человеческих. Чтобы прогнать его, нужно сильное «аша». Но одно моё «аша» не справится. Нужны мне помощники.
И позвала Кĕбеке.
— Огонь-мать, приди! Вода-мать, приди! Воздух-мать, приди! Земля-мать, приди!
Из очага вылетел яркий огненный дух, из колодца поднялся прозрачный водяной дух, из-за туч спустился легкий воздушный дух, из земли вышел могучий земляной дух. Все они поклонились Кĕбеке.
— Помогите мне, духи-матери, прогнать Змея Туманного! – сказала Кĕбеке. – Сарпике чиста сердцем, и за это мы должны помочь ей.
И вот, вместе с Кĕбеке, духи отправились в путь.
Они подошли к деревням, окутанным туманом. Кĕбеке встала на самом краю, где Туманный змей был сгуще всего. Подняла она руки свои древние, и серебряные пряди волос рассыпались вокруг неё ореолом. Запела она древнюю песню, что сама земля помнила. И каждое слово её было «аша» – благим, истинным, пророческим.
Первым отозвался Огонь-мать. Жаркий дух обвил Туманного змея, и там, где он касался, туман с шипением отступал, клубился и исчезал.
Затем Вода-мать хлынула чистыми потоками, смывая яд с земли, наполняя высохшие колодцы, даря жизнь увядающим травам.
Воздух-мать могучими вихрями рвал туманную завесу, разгоняя остатки зловония, принося свежесть и чистоту.
А Земля-мать, что всегда была опорой, впитала в себя весь оставшийся яд, чтобы он не вернулся.
Туманный змей не выдержал такого натиска. Зашипел он в отчаянии, пытаясь обвить Кĕбеке, но её «аша», усиленное духами, было сильнее. И вдруг… Змей Туманный превратился в столб дыма, который поднялся в небо и растаял там, словно его никогда и не было.
Люди вышли из своих домов, задыхаясь от свежего воздуха, изумлённые чистотой неба. Они видели Кĕбеке, стоящую в окружении духов, её серебряные волосы сияли, а один глаз смотрел глубоко в каждого человека. И поняли они: не просто старуха эта, а сама сила «аша», способная менять мир.
— Помните! – сказала Кĕбеке голосом, что разносился над всей землёй. – Я – лишь проводник. Источник силы – в вас самих. В ваших благих мыслях, в благих речах, в благих делах. Если вы будете жить по этим правилам, никакая беда не сломит вас. Если же забудете о них, то вновь придёт на землю зло, и тогда уже не будет мне силы помочь.
С тех пор Кĕбеке стала известна как Ашапатман – та, что владеет «аша» и использует его для блага. Но не осталось она в том же облике. Чтобы быть повсюду, чтобы напоминать людям о благих мыслях, благих речах и благих делах, она разделилась. Теперь в каждой деревне, в каждом доме, в каждом колодце, в каждом костре живёт частица её силы.
Иногда, когда беда снова подступает, когда люди забывают о «аша», является Ашапатман карчăкĕ (старуха Ашапатман) – всё та же старуха с серебряными волосами, одним глазом и золотым зубом, лишь издалека, лишь в наговорах ăрăмăç (целителей) и юмăç (знахарей). Она приходит, чтобы напомнить, чтобы усилить благое слово, чтобы вернуть равновесие и порядок. Она может превратиться в птицу, что несёт весть, или в камень, что сохраняет память, или в ручей, что шепчет мудрость. Но всегда её появление означает одно: пришло время вспомнить о благе, об истине. Ибо Ашапатман – это не просто имя. Это обещание, что в мире всегда будет справедливость, пока люди помнят о силе «аша». И поэтому чуваши по сей день чтят её, и каждое благое слово, каждая добрая мысль, каждое хорошее дело, что они совершают – это частица той великой силы, что победила Змея Туманного.