Ийе — чувашская сказка-происхождение по мотивам традиционных верований. Чувашская сказка-происхождение о «Ийе»: в традицион. чуваш. верованиях : духи-хозяева природ.
Сюжет
В прежние времена, когда леса были непроходимыми, а реки – полноводными, а человек жил в согласии с природой, случилось вот что.
Жили в одной чувашской деревне, что у подножья холмов раскинулась, старик с бабкой, Тукмач и Пакча. Жили они хоть и старенькие были, но трудолюбивые, от зари до зари в поле работали, да по хозяйству хлопотали. Дети их выросли, разъехались по светом на заработки, остались они одни. Только внучата приезжали изредка, на летние месяцы, чтобы бабушке помочь, да дедушке не скучать.
И был у них внучок, Тута, мальчик шустрый, смышленый, хоть и не по годам любопытный. Все-то ему было интересно, везде-то ему нужно было нос сунуть.
Однажды, когда Туте было лет семь, приехал он к дедушке с бабушкой. Летние дни были жаркие, и Тута, весь такой непоседливый, все время норовил убежать то на речку, искупаться, то в лес за ягодами-грибами пойти.
Дед Тукмач, человек бывалый, всегда ему наказывал:
– Тута, внучок, в лес один не ходи, пока большой не станешь. Там Ырам, хозяйка леса, может заплутать тебя, да защекотать до смерти. А к воде без взрослых не ходи, водяной Йети не дремлет, может на дно утянуть. И вообще, без дела не шатайся, в поле лучше помоги.
Тута вроде слушал, кивал, но любопытство его так и тянуло к неизведанному. Особенно его манила старая мельница, что стояла на отшибе, у самого леса. Давно она не работала, жернова заросли мхом, крыша провалилась, а мельничное колесо гнило под весом лет. Говорили, что там теперь обитает Килеш — дух мельницы, и что он не любит посторонних. Дедушка строго-настрого запрещал Туте туда ходить.
– Не ходи, внучек, туда, – говорил он, – там Килеш живет. Он хоть и не злой, но шалости любит, может напугать до заикания, а то и вещицу какую-нибудь утащить. А порой и злой бывает, если ему что не по нраву будет. Так что не ходи.
Но Тута, как это часто бывает с детьми, только больше загорелся желанием увидеть своими глазами этого Килеша.
Однажды, когда дедушка с бабушкой ушли в поле на целый день, Тута решил: "Сегодня я пойду на мельницу!"
Он тихонько выскользнул из дома, прихватив с собой кусок бабушкиного пирога, чтобы, как он сам себе объяснил, "угостить" Килеша. Дорога к мельнице вела через поле, а потом вглубь леса. Тута шел быстро, оглядываясь по сторонам, то ли от страха, то ли от нетерпения.
Вот и мельница. Мрачная, заросшая, с черными окнами, похожими на глаза. Тута набрался храбрости и заглянул внутрь. Там было темно и пыльно, воздух пах плесенью и старым зерном. Он сделал несколько шагов, и вдруг послышался шорох, будто кто-то прошмыгнул мимо. Тута испугался, но отступать не хотел.
– Килеш! – громко воскликнул он, чтобы показаться храбрым. – Я пришел к тебе, угощенье принес!
В ответ – тишина. Тута оставил пирог на старом, покосившемся столе и уже собирался уходить, как вдруг ощутил легкое прикосновение к ноге. Он вздрогнул и обернулся. Никого. Но потом он услышал тихий смешок, откуда-то сверху. Мальчик поднял голову. На одной из балок сидело существо, похожее на маленького старичка, с огромными, косоглазыми глазами и длинной бородой из мха. Он был полупрозрачным, будто сотканным из дымки и света. И это явно был Килеш, дух мельницы.
– Ого, – прошептал Тута. – Так вот ты какой!
Килеш хихикнул.
– А ты смелый мальчик, Тута. Не каждый осмелится сюда прийти.
– Я принес тебе пирог, – сказал Тута, показывая на стол, где лежал кусочек.
Килеш спрыгнул с балки, бесшумно приземлившись на пол. Он подошел к пирогу, внимательно его осмотрел, а потом взял. И не откусил, а будто впитал в себя кусочек.
– Спасибо, Тута. Хороший пирог. Но зачем ты пришел? Разве не знаешь, что опасно тут одному?
– Я хотел Килеша посмотреть, – честно признался Тута. – Дедушка говорил, что ты не злой.
– Я-то не злой, – ответил Килеш, – но разные бывают ийе (духи-хозяева). Есть те, кто добр, как я, а есть и другие. Ты знаешь, почему ийе вообще существуют?
Тута покачал головой.
– Ну так слушай, – начал Килеш, усаживаясь на старый мешок с зерном. – Когда Турă (Небесный Бог) сотворил мир, он вдохнул жизнь во все вокруг: в леса, горы, реки, озера. И чтобы все это оберегать, чтобы мир был в гармонии, он создал нас, ийе. Мы – его глаза и руки на земле. Мы следим за порядком, оберегаем то, что нам доверено.
– А все ийе добрые? – спросил Тута.
– Отнюдь нет, – вздохнул Килеш. – Есть и те, кого создал Шуйттан (Злой Дух). Они завистливы, вредны, и норовят людям напакостить. Но и среди нас, созданий Турă, есть разные. Некоторые ийе могут быть сердиты, если их место потревожить, или если люди забывают о почтении к природе. Вот, например, Ырам, хозяйка леса. Она любит порядок, и если кто-то мусорит в лесу или рубит деревья без надобности, она может завести в чащу.
– И что им нужно? – поинтересовался Тута. – Чтобы им кланялись?
– Мы хотим, чтобы люди жили с нами в мире, – ответил Килеш. – Чтобы уважали чужое добро, будь то лес, река или поле. Чтобы не пакостили, не ругались зря, не оставляли мусор. А если и берут что-то у природы, то благодарили и оставляли взамен гостинец. Не обязательно большой, иногда кусочка хлеба или капли молока достаточно бывает.
Он помолчал, разглядывая Туту.
– Бывает, что человек зайдет в лес и уснет под деревом, не подумав о хозяине этого места. Или ляжет на межу в поле, а там ийе обитает. Вот тогда и случаются напасти. Дух может рассердиться, наслать худосочие на человека, или скотину его испугать.
– А почему они таких странных часто бывают? – Тута вспомнил, как дедушка говорил про слепых и косоглазых ийе.
– Это не всегда так, – усмехнулся Килеш. – Иногда мы появляемся в привычном людском облике. А бывает и так, что наши обличья меняются, отражая природу места, которое мы оберегаем. Если место старое, запущенное, как эта мельница, то и дух может выглядеть таким. Косоглазие, толстота – это отголоски давних, полузабытых историй, когда люди приписывали нам определенные черты по своим страхам и представлениям. Ведь мы во многом отражение ваших мыслей и ваших поступков.
Килеш встал.
– Вот ты, Тута, принес мне пирог, и я тебе рад. Я тебя не напугал, не обидел. А если бы ты пришел сюда с шумом, ломал что-то? Тогда и я бы показал тебе свое недоброе лицо.
– А как от плохих ийе защититься? – спросил Тута.
– Главное – жить по совести и уважать окружающий мир, – ответил Килеш. – Но если уж случилось так, что ийе рассердился или Шуйттанский ийе тебя задел, то есть обереги и обряды. Рябиновые прутики, например, духи зла не любят. А ещё можно оставить им угощение: испечь маленькую булочку или слепить из теста фигурку животного или человека, показать им уважение. Тогда ийе, даже если сердит, может смягчиться. А если дух уж совсем недобрый, и болезнь наслал, тут уж нужны заговоры и волхования, которые наши мудрые старцы знают.
Вдруг послышалсяdistantный крик дедушки Тукмача, который уже возвращался с поля.
– Тута! Тута, ты где?
– Мне пора, Килеш, – сказал Тута, поднимаясь. – Спасибо тебе за рассказ!
– И тебе спасибо за пирог, Тута. Не забывай, что я тебе рассказал. Живи в мире с природой, и природа будет к тебе добра.
Тута быстро выбежал из мельницы. Он обернулся, но Килеша уже не было, только воздух слегка закружился в пыльном пространстве.
Когда Тута прибежал к дедушке, он был немного запыхавшимся, но его глаза горели.
– Дедушка! Я был на мельнице! Я видел Килеша! Он мне все про ийе рассказал!
Дедушка Тукмач строго покачал головой, но в уголках его глаз мелькнула искорка гордости.
– Ах ты, шалопай! Сколько раз я тебе говорил! Ну, и что же рассказал тебе Килеш?
Тута, перебивая себя от волнения, начал рассказывать дедушке о словах духа мельницы. Он говорил о том, как Турă создал ийе-хозяев, чтобы оберегать мир, о добрых и злых духах, о том, почему они выглядят по-разному, и как важно уважительно относиться к каждому уголку земли.
Дедушка внимательно слушал, иногда кивая головой.
– Ну что ж, – сказал он, когда Тута закончил. – Вижу, Килеш тебе рассказал правду. Он хороший ийе. А я-то думал, может, напугает он тебя, чтобы ты больше не совался куда не следует. Запомни это, Тута. И сам живи по этим правилам, и детей своих научи.
И с тех пор Тута стал намного осторожнее и уважительнее относиться к окружающему миру. Он всегда помнил слова Килеша, оставлял небольшие подношения у больших деревьев в лесу, прежде чем собрать ягоды, и никогда не позволял себе мусорить у реки. А Килеш, дух мельницы, хоть и не показывался больше Туте, но изредка давал о себе знать легким шорохом или слабым запахом свежемолотой муки, напоминая мальчику, что ийе всегда рядом, наблюдая за миром, который им доверен. И так люди жили, уважая невидимых хозяев земли, и знали, что ийе – это не только стражи природы, но и напоминание о том, что человек должен жить в гармонии со всем, что его окружает.