Язычество — чувашская сказка-происхождение по мотивам традиционных верований. Чувашская сказка-происхождение о «Язычество»: славян. языцы – народы, иноземцы) – принятый в христианском богословии и частично в исторической литературе термин, обозначающий дохристианские и нехристианские религии.
Сюжет
Давно это было, когда небо было ближе к земле, а слова людей понимали не только звери, но и деревья, и камни. Жил в большой чувашской деревне Атнер, что раскинулась по берегам реки Большой Цивиль, старый Тюхти (дедушка), мудрый и почтенный. Все его знали и уважали, потому что видел Тюхти больше, чем другие, и слышал то, что не каждому дано было услышать.
И вот, случилась беда. Пришли в чувашские земли люди из далеких краев. Не худые и не злые на вид, но говорили они на непонятном языке, и обычаи у них были чудные. Они рассказывали о своем Боге, что он один-единственный, и требовали, чтобы все стали поклоняться только ему. Говорили, что старые боги – Сура-Тура (добрый бог, божество солнца), Кебе (божество неба), Йерех (дух земли) – это пустое, выдумки. А коли не послушаются, то и счастья им не будет, и урожая, и детей не родятся.
Обеспокоились чуваши. Как же так? Всю жизнь поклонялись Предкам, просили урожая у Амы (матери земли), читали слова добра Сура-Туре, чтобы солнце щедро светило. Приносили жертвы Йереху, чтобы земля богата была, отдавая ей часть того, что она давала. И вдруг всё это стало "неправильным"?
Созвал Тюхти всех старейшин на кĕреке (собрание, совет). Сидели они под вековым дубом, что стоял на поляне у оврага, где, по поверьям, обитал добрый дух Убыр (дух дома). Огонь горел потрескивая, освещая их серьезные лица.
— Что прикажешь делать, Тюхти? — спросил старейшина села Шургеси, Илемпи, — эти чужаки говорят, что наши обряды – это тьма, а их свет.
Тюхти долго молчал, глядя в огонь. Потом поднял голову, и его глаза, хоть и умудренные годами, горели ясным огнем.
— Помните, братцы, как наши деды рассказывали? Что мир наш велик и многогранен. И что у каждого народа свой путь, свои обычаи, свои духи-покровители. Вот как бывает: в одном селе воду пьют из родника, в другом – из колодца, а в третьем – из реки. И все утоляют жажду, и все вода. Разве можно сказать, что «правильная» вода только из родника?
Старейшины согласно закивали.
— А эти люди, — продолжил Тюхти, — они пришли к нам, неся свою воду. Они говорят, что только их вода утоляет жажду, и что вся другая вода – это яд. Но мы-то знаем, что наша вода – чистая, и утоляет она не только жажду тела, но и жажду души.
Впервые тогда люди из далеких стран назвали чувашей «язычниками». Они говорили: «Эти язычники не понимают истинного бога, поклоняются своим идолам». Но чуваши не знали этого слова. Они просто жили так, как жили их предки, по заветам Ама (матери-земли) и Сура-Туры (бога Солнца).
Однажды, когда осеннее солнце уже пряталось за горизонтом, раскрашивая небо багрянцем, к Тюхти пришла молодая Улчепи. Она была самой красивой девушкой в деревне, и сердце её было чистым, как родниковая вода.
— Дедушка Тюхти, — сказала она, — я слышала, как чужаки говорят про нас. Они назвали нас «языками»! Что это значит? Мы что, плохие? Мы не такие, как они?
Тюхти ласково погладил её по голове.
— Не переживай, дитя, — сказал он. — Это всего лишь слово, которое придумали они, чтобы отделить нас от себя. Для них «язык» – это тот, кто говорит по-другому, поклоняется по-другому. Но разве слова могут изменить то, что у нас в сердце? Разве слово может отменить то, что мы почитаем наших предков, что просим урожая у Матери-земли, что благодарим Сура-Туру за свет и тепло?
Он привел Улчепи к реке. Вода в ней блестела под последними лучами солнца.
— Смотри, Улчепи, — сказал старик. — Вода в этой реке течет испокон веков. Она питает наши поля, поит наш скот, омывает наши тела. И каждый год, когда весна приходит, мы благодарим её, бросая в неё первые цветы, обращаясь к Ама-сывлăхĕ (мать здоровья), чтобы она была к нам милостива. Мы делаем это не потому, что кто-то нам приказал. Мы делаем это потому, что чувствуем связь с ней, чувствуем её силу. И это — наша вера. Вера, которая идет от сердца, а не от чужих слов.
— А когда чужаки приходят, — продолжил Тюхти, — и говорят: «Ваша река не та, что надо, наш ручей – вот истинный источник воды». Ну и пусть. У нас есть наша река, наша земля, наши духи. Их «языки» – это просто слово, которым они называют тех, кто не такой, как они. Не обращай внимания, дитя. Пусть они говорят, что хотят. Главное, что мы сами знаем, кто мы.
С тех пор чуваши стали называть себя «язычниками» в своём роде, но не обидно, а с гордостью. Ибо они поняли, что это слово стало для них знаком их самобытности, их верности своим корням, своим обычаям. Они поняли, что их вера – это не что-то внешнее, навязанное, а часть их самих, часть их земли, их неба, их чувашского сердца.
Прошли годы. Чужаки ушли, но слово «язычники» осталось. И оно несло уже не обиду, а напоминание о том, что есть народы, которые хранят свои обычаи, свои верования, свои связи с природой и предками. И Тюхти, когда его годы подошли к концу, оставил своим потомкам наказ:
— Не бойтесь слова «язычники». Ибо оно говорит не о нашей слабости, а о нашей силе. О нашей связи с землей, с солнцем, с рекой, с лесом. Со всем, что дано нам от рождения. И пока мы это помним, пока мы чтим предков, пока мы уважаем землю, мы будем жить, и наш дух будет крепким. Ибо мы – дети этой земли, и вера наша – это дыхание этой земли.
И так оно и пошло. Чуваши продолжали соблюдать древние обычаи, приносить дары духам-покровителям – Кереметам (духи-священные места) в священных рощах, благодарить Мать-землю за щедрый урожай, обращаться к Ама (Мать) с просьбами о здоровье и благополучии. Слово «язычество» для них стало не только обозначением дохристианских верований, но и символом их стойкости, их уникальности, их глубокой связи с природой и традициями своих предков. И каждый, кто приезжал в чувашские земли, видел их обычаи, слышал их песни, чувствовал их искренность, понимал: «язычник» — это не оскорбление, а имя народа, который гордо хранит своё наследие.