Хăрпан — чувашская сказка-происхождение по мотивам традиционных верований. Чувашская сказка-происхождение о «Хăрпан»: – мифологический персонаж; по традиционным верованиям чувашей божество, возносящее принесённую жертву к верховному богу Турă.
Сюжет
На берегу безмятежной реки, что щебечет среди зеленых холмов, где солнце ласково целует макушки вековых дубов, жило когда-то племя чувашей. Трудолюбивые были люди, сильные духом и телом, но жили они в страхе. Каждое утро, лишь только первая роса ляжет на траву, собирались старцы у священного дуба. И всегда приносили они тревожные вести. То урожай пожухнет, не налившись соком, то скотина станет хилой, то дети рождаются слабыми да болезненными.
Много лет так жили. Стучали в бубен шаманы, что знали голоса старых духов. Бросали на перекрестках дорог зерна, чтобы задобрить злых весенних демонов. Молились великому Турă (верховному богу), но ответы не приходили. Облака оставались глухими, ветер – равнодушным.
Однажды, когда голод примостился на пороге каждого дома, а в колыбелях стонали младенцы, самый старый и мудрый старейшина, которого звали Илем (то есть «красота», ведь в молодости он был необыкновенно красив), сказал: «Мы потеряли нить. Наше счастье ускользает, словно вода сквозь пальцы. Великий Турă, должно быть, не слышит наших зовов сквозь толщу небес».
Согласились с ним другие аксакалы. «Сердца наши тяжки», — промолвил Аслан (с чувашского – «лев», за его храбрость). «Как же докричаться до самого Турă, когда мы, люди, так малы и незначительны?»
Илем долго сидел, задумавшись, у костра. В его глазах отражались пляшущие языки пламени, а морщины, словно письмена древности, хранили мудрость многих поколений. Вдруг его взгляд упал на маленького совёнка, что свалился из гнезда и жалобно пищал под деревом. Совенок был беспомощен, но мать-сова, кружа над ним, неистово кричала, и ее крик, казалось, пронзал саму тишину. Илем наблюдал, как она, маленькая и слабая, поднимала шум, на который, казалось, отзывались все лесные духи. И тут его осенило.
«Мы обращаемся напрямую к Турă», — проговорил Илем задумчиво. «Но разве человек может воззвать прямо к столь великому? Нужен тот, кто будет мостом, чьи крылья донесут наши слова до Его ушей, как мать-сова докричалась до нас».
Он рассказал свою мысль остальным. Сначала они были настроены скептически. «Это невозможно!» — говорили одни. «Откуда возьмется такой проводник?» — сомневались другие. Но Илем был настойчив. Он верил, что должен быть кто-то, кто не просто слышит, но и понимает и Турă, и людей. Кто-то, чья природа – быть посредником. Он вспомнил старые предания, шепот бабушек о великой матери, что породила Пÿлĕхçĕ (божество, управляющее человеческим счастьем и несчастьем). Если есть такая мать, она, должно быть, знает путь.
Целыми днями Илем блуждал в лесу, молясь не Турă, а некой силе, о которой он лишь смутно догадывался. Он искал ее в шелесте листьев, в журчании ручьев, в полете птиц. Однажды вечером, когда солнце садилось, окрашивая небо в пурпурные и золотые тона, Илем сидел на опушке леса, обессиленный и отчаявшийся. Внезапно лес наполнился необыкновенным ароматом – запахом свежескошенной травы и спелого хлеба. В воздухе зазвучала нежная, мелодичная песня, словно шепот ветра в ивовых ветвях.
И перед ним, словно соткавшись из тумана, появилась женщина. Одежды ее были сотканы из света, а волосы мерцали оттенками утренней зари. Глаза ее были глубоки, как родники, а в них читалась великая мудрость и безграничная доброта. Илем упал на колени, не смея поднять взор.
«Встань, человек», — прозвучал ее голос, мягкий, как шелк. «Я слышала твои зовы, видела твое отчаяние и твою веру. Я – Хăрпан. Я – мать Пÿлĕхçĕ. И я – та, кто видит сердца людей и слышит их истинные желания».
Илем поднялся. От ее присутствия воздух вокруг казался чище, а боль в сердце – легче. «Великая Хăрпан!» — воскликнул он. «Мы погибаем! Турă, кажется, оставил нас. Как нам донести до него наши мольбы?»
Хăрпан ласково улыбнулась. «Турă никогда не оставляет своих детей. Но путь к нему не всегда прямой. Я – тот путь. Моё сердце наполнено состраданием к людям, потому что я сама родила и знаю всю полноту бытия. Ваши голоса разрозненны, ваши сердца не всегда чисты. Я же могу очистить ваши слова, облачить их в свет и поднять к Турă».
«Но как, великая Хăрпан?» — спросил Илем.
«Когда вы собираетесь для великого дела, когда горе или радость охватывают вас всех, приносите мне дары, — сказала Хăрпан. — Не простые зерна, брошенные в землю, а то, что выращено с любовью и вложено с верой. Когда наступает время всеобщего жертвоприношения, учук (общественное жертвоприношение), принесите мне самую ценную жертву – чистого барана, выращенного на лучших пастбищах, и светлого пива, сваренного по лучшим рецептам. Это – ваши труды, ваши надежды, ваши сердца, переданные через меня. Я подниму их к Турă, и он услышит. А когда в вашей семье или роду наступает горе или радость, и вы собираетесь на чÿклеме (семейно-родовой обряд), принесите мне часть вашей трапезы, плоды вашего труда, и я донесу вашу семейную просьбу».
Илем внимал каждому слову. «И если мы так сделаем, — спросил он, — Турă снова будет милостив к нам?»
«Турă всегда милостив», — ответила Хăрпан. «Дело не в Его милости, а в вашем умении быть услышанными. Я стану вашим голосом, вашим крылом к небесам. Я буду защитницей ваших жертв, чтобы ни один злобный дух не смог их осквернить, ни один недобрый взгляд не смог их испортить. И через меня ваши искренние просьбы и благодарения достигнут Турă».
С этими словами Хăрпан растаяла в лучах заходящего солнца, оставив после себя лишь легкий аромат и чувство необыкновенной надежды.
Илем вернулся в деревню и рассказал своим людям о встрече. Сначала не все поверили, но отчаяние было так велико, что они решили попробовать. Они собрали самые лучшие зерна, приготовили самое чистое пиво из свежесобранного хмеля, отобрали самого здорового и красивого барана. И, собравшись на священном месте для учук, Илем произнес слова, которые Хăрпан прошептала ему. Они положили дары на особый камень, и в этот момент все почувствовали легкое дуновение ветерка, который, казалось, уносит их подношения куда-то вверх, к самому небу.
И чудо произошло. На следующий год урожай был обильным, скотина — здоровой, а в колыбелях звучал веселый смех младенцев. Люди поняли, что Хăрпан держит свое слово. С тех пор чуваши всегда обращались к ней. Они знали, что если принесут ей свои чистые дары – пиво и барана на учук, или часть своей трапезы на чÿклеме – то она, великая Хăрпан, мать Пÿлĕхçĕ, доброе и милосердное божество, поднимет их мольбы к Турă. И с тех пор ни один чуваш не сомневается: Турă слушает их, потому что у них есть своя Хăрпан, которая стала их невидимым мостом между небом и землей, между человеком и богом.