Культовые сооружения — чувашская сказка-происхождение по мотивам традиционных верований. Чувашская сказка-происхождение о «Культовые сооружения»: объекты, возводившиеся специально для проведения общественных и семейных обрядов, молений и жертвоприношений.
Сюжет
В те давние времена, когда трава была выше самого высокого дуба, а реки текли, как молочная пена, чувашский народ только учился жить в ладу с миром. Не было ещё ни городов, ни великих ханов, а лишь малые селения, затерянные меж густых лесов и златых полей. Люди слышали шепот Ветров (Силĕ) и песенку Ручья (Шыв Упăсĕ), знали тайные тропы белок и мудрость старых волков. Но одно тревожило их сердца – как благодарить Небо (Турă) за дождь вовремя, за урожай обильный, за здоровье детей? Как просить о милости в час беды?
Жили тогда старейшины, чья мудрость ценилась превыше золота. В одном из таких селений, что раскинулось у излучины быстрой реки Аниш, жил Кильмуся — самый мудрый из старцев, чьи морщины были глубоки, как русла старых рек, а глаза ясны, как родниковая вода. Он много думал об этом. Каждое утро Кильмуся выходил на восток, к восходящему Солнцу (Хĕвел), и воздевал руки, но чувствовал, что этого мало. Небо казалось далёким, а просьбы – слабыми.
Однажды, когда Солнце стало самым ярким, а земля – самой плодородной, Кильмуся собрал своих сородичей у большого дуба, что рос на самой высокой горе в округе. Ветер шумел в его кроне, как голос самого Неба.
— О, дети земли! — начал Кильмуся, его голос был глубок, как тайна. — Мы живем по воле Неба, но не знаем, как достучаться до него. Мы приносим дары у очага, но они малы, чтобы быть услышанными великим Турă.
Люди слушали, склонив головы. Их сердца были полны тревоги.
— Я видел сон, — продолжил старец. — Мне явился дух леса, могучий Арçури, и показал место. Место, где Небо ближе к земле, а слова наши – яснее. Но это место должно быть особенным. Оно должно быть живым, как лес, стойким, как гора, и чистым, как родник.
Несколько дней Кильмуся бродил по окрестностям, всматриваясь в каждую травинку, в каждый камень. Он искал то самое место из своего сна. И нашёл его на восточном склоне холма, что был выше всех других. Там три дуба росли так близко друг к другу, что их кроны сплетались, образуя живой шатёр. Рядом бил прохладный родник, чья вода шептала древние песни.
— Вот оно! — воскликнул старец. — Здесь мы воздвигнем дом для наших молитв и благодарений!
Собрались все мужчины селения. Началась работа, невиданная прежде. Не для жилища, не для скота, а для невидимого. Кильмуся велел найти самые крепкие сосны и самые прямые бревна. Из них стали строить необычное строение – не прямоугольное, как хижины, а шестигранное, словно цветок, что смотрит на все стороны света. Его крыша была острой, как вершина горы, и уходила в небо, словно протыкая облака. В самом центре поставили огромный столб – ствол векового дуба, который был так высок, что пронзал крышу и уходил выше, словно лестница для духа.
— Этот столб – ось мира, — объяснил Кильмуся. — По нему наши чаяния будут подниматься к Турă, а его милость спускаться к нам.
Строительство шло медленно, с особым тщанием. Каждый удар топора был обдуман, каждое бревно укладывалось с молитвой. Когда строение, которое назвали киреметь лаççи (дом священного места), было готово, Кильмуся попросил оградить его.
— Это место должно быть отделено от мирского, — сказал он. — Небесная чистота должна быть сохранена.
И тогда воздвигли высокий, в рост человека, забор из толстых брёвен, четырёхугольный, словно очерчивающий невидимое поле. Не одно, а целых трое ворот сделали в этой ограде. Северные ворота, обращенные к роднику, были для тех, кто нёс воду – чистейшую воду для омовений и угощений. Восточные ворота, распахнутые навстречу утреннему Солнцу, были для жертвенных животных – самых лучших, самых чистых, что приносились в знак глубокой благодарности. А западные ворота – для людей, для всех, кто приходил с чистым сердцем и открытой душой.
Возле западных ворот, под небольшим навесом, соорудили ещё один жертвенник – стол из крепких досок, а над ним – перекладину, чтобы вешать котлы для варки мяса. Ведь приношение должно быть не только символическим, но и реальным. Мясо, сваренное здесь, должно было быть разделено между всеми, кто пришёл. Внутри киреметь лаççи, на земляном полу, устроили столы – длинные, гладкие, но без скамеек.
— Мы будем есть стоя, — объяснил Кильмуся, — показывая Небу наше уважение и готовность к труду.
Наконец, все было готово. Место, что назвали киреметище (киремет карти), ожило. На деревьях вокруг киреметь лаççи вешали шкуры принесенных в жертву животных, их яркие цвета говорили о богатстве и изобилии. И другие дары – ленты, вышитые полотенца, собранные травы – всё это становилось частью этого святого места.
Первая церемония была незабываемой. Люди шли к западным воротам, неся на руках птиц и скот, в корзинах – зерно и мёд. Кильмуся, назначенный мăчавăр (служитель священного места), стоял у центрального столба, а его помощник, киремет кĕтÿçи (хранитель святилища), следил за порядком. Зарезали животных, мясо сварили в котлах, развешанных на перекладине. А затем накрыли столы внутри киреметь лаççи белыми скатертями. Вся община ела, стоя, под высоким потолком, чувствуя себя ближе к Небу, чем когда-либо.
С тех пор в чувашских селениях стали появляться такие священные места. Люди знали: это не просто строения. Это были места, где Небо и Земля встречались, где слова из сердец людей достигали ушей Турă. Они были живыми, как дыхание леса, и прочными, как скалы. Каждые десять лет мăчавăр велел обновлять ограду, а если нужно, то и строить новые здания, ведь старые были неприкосновенны и не подлежали ремонту – они были частью мира, такими, как их сотворили. Вокруг главного киреметища даже пчельники заводили, чтобы мёд и медовый напиток всегда были готовы для обрядов.
Так и появилось киреметище – место, где невидимое становилось зримым, а человеческие чувства – могучими. И отголоски этого первого строения, этой первой великой благодарности, живут в сердцах чувашей и по сей день. И каждый, кто приходит сюда с чистым помыслом, чувствует, как древний дуб-столб соединяет его с Небом, а остроконечная крыша шепчет вечные слова о единстве и гармонии.