Ырă — чувашская сказка-происхождение по мотивам традиционных верований. Чувашская сказка-происхождение о «Ырă»: в традиционных верованиях чувашей духи или божества.
Сюжет
На самом краю старой Чувашской земли, где дуб-старожил своими могучими ветвями небо подпирал, а Волга-кормилица свои широкие воды несла, жило племя. Жили они по заветам предков, сеяли рожь, пасли скот, да песни звонкие пели под ясным солнцем. И был у них обычай. Когда приходила беда лихая, или урожай не удавался, сходились старейшины к дубу, что на высоком холме стоял. И там жгли они костер, и обращались к Турă (Великому Духу), прося помощи и света в их земной жизни.
Но не всегда Турă отвечал сразу, не всегда понимали люди его знаки. Бывало, что тучи сгущались над полями, и ветер злой, усал-тĕсел, нес гниль и мор, а солнце, казалось, забывало дорогу к чувашским землям. И тогда сердца людей наполнялись страхом, а мысли – неверием. Замечал это Турă, печалился, видя, как дети его теряют надежду.
Однажды, когда голод подступил к чувашским избам, а болезни косили стариков и малых, собрались люди у старого дуба. Старейшина Илем, самый мудрый и почтенный в роду, поднял руки к небу, и голос его, обычно твердый, дрожал от отчаяния:
— О, Турă, великий и всемогущий! Почему оставил ты нас? Почему не слышишь наши мольбы? Злые духи, усал-тĕсел, торжествуют, а наши сердца полны горя!
И только он произнес это, как с небес спустился мягкий, теплый свет. Он не ослеплял, но согревал. Илем и все, кто был рядом, почувствовали, как легкое прикосновение пронизывает их, заставляя забыть о холоде и голоде. Из света того вышли существа, легкие, словно туман, но ощутимые, словно теплый ветер. Они были похожи на людей, но глаза их сияли добротой, а одежда была соткана из лучей солнца и цветов полей.
— Мы – Ырă, — произнес один из них, и голос его был подобен шелесту листвы летним утром. — Турă услышал вас. Но не всегда может он вмешиваться напрямую в ваши земные дела. Он дарует вам свободу выбора, свободу познания. И потому он создал нас, чтобы мы были его руками и глазами на земле, его голосом в ваших сердцах.
Люди смотрели на Ырă (добрых духов или божеств) с благоговением и страхом.
— Зачем вы пришли? — спросил Илем, чуть осмелев.
— Мы пришли, чтобы противостоять злу, — ответил другой Ырă, указывая на тучи, что начали рассеиваться над полем. — Мы те, кто сеет надежду, кто вдохновляет на труд, кто помогает отличить добро от лукавого помысла. Когда вы в отчаянии, мы направляем ваши мысли к свету. Когда вы слабы, мы даем вам силу преодолеть.
И правда, после появления Ырă, в тот же день, дождь обильный напоил иссохшую землю. А на утро, когда солнце вновь показалось во всей своей красе, люди увидели, что мор отступил от их домов, а поля, еще вчера казавшиеся бесплодными, зазеленели нежным всходами.
С тех пор чуваши узнали, что не одни они в своих бедах и радостях. Они поняли, что рядом всегда есть невидимые помощники, посланники Турă. Если человек жил праведно, если трудился на совесть, если берег природу-матушку, то Ырă были рядом, помогая ему в каждом деле. Они могли принести удачу на охоте, наполнить реку рыбой, дать силы для вспашки земли. Слышали люди, как Ырă шепчут им добрые сны, как направляют руки мастера в работе, как помогают найти дорогу заблудившемуся путнику.
Но были и те, кто верил, что Ырă могут быть суровыми. Если человек ленился, если завидовал соседу, если помышлял о злых делах, то Ырă отворачивались от него, оставляя его один на один с усал-тĕсел. Иногда, когда гнев Турă был велик, Ырă могли явиться в ином обличье, предвещая беду или предупреждая о наказании за грехи. Тогда их принимали за киреметь — духов-покровителей, которые также могли насылать недуги и напасти. Но даже в такой форме Ырă – это было предостережением, попыткой вернуть человека на путь истинный. Их строгость была не злобой, а желанием наставить, научить.
Так и повелось. Люди стали внимательнее прислушиваться к своим помыслам, к знакам природы. Они научились видеть Ырă в каждом добром деле, в каждом солнечном луче, в каждой улыбке ребенка. Они знали, что Ырă всегда рядом – невидимые хранители, верные слуги Турă, ведущие их через радости и печали, через бури и затишья. И с тех пор, когда чувашский пахарь выходил в поле, он шептал: "Ырă, помоги мне!" А когда мать укладывала дитя спать, она пела ему колыбельную про добрых Ырă, что оберегают его сон. И в каждом чувашском сердце жила вера: до тех пор, пока есть добро в людях, будут на земле и Ырă, чтобы хранить и помогать им.